1. УБИЙСТВО ДРУГА НАРОДА.
1. УБИЙСТВО ДРУГА НАРОДА. "КОММЕРСАНТЪ" (Москва). Сергей ЦВЕТКОВ Чтобы поставить крест на карьере аппаратного политика, достаточно отправить его в отставку. Остановить публичного политика, охваченного всепоглощающей жаждой власти, можно только путем физического устранения. Однако суд истории редко оправдывает политические убийства. Одно из немногих исключений убийство Жана-Поля Марата Шарлоттой Корде В массовом сознании и, что удивительнее, в научном тоже укоренились два трюизма. История не знает сослагательного наклонения гласит первый; роль личности в истории определяется объективными обстоятельствами утверждает второй. Поэтому, с одной стороны, невозможно сказать, были бы построены в Германии концентрационные лагеря, газовые камеры и крематории, не будь Адольфа Гитлера; погибли бы под ударами мотыг три миллиона кхмеров, если бы не было Пол Пота, или сколько жизней было бы сохранено, если бы царское правительство расправилось с большевистскими заговорщиками во главе с Владимиром Ульяновым еще в начале века. С другой стороны, все же кажется, что смерть главных героев упомянутых событий изменила бы в лучшую сторону ход мировой истории. С точки зрения морали человеческой все еще сложнее. И тем не менее благородство побуждений, толкнувших Шарлотту Корде на убийство Марата, давно уже не вызывает сомнений ни у кого, кто сколько-нибудь серьезно изучал историю французской революции. Девица Корде Шарлотта много читала. Современность вызывала у нее отвращение. Деяния древних казались ей свободными от пошлости и мелочности, которые она видела вокруг. "Как мало в наше время истинных патриотов, готовых умереть за отечество! восклицает она в одном из писем. Почти везде эгоизм!" Презрение к современникам приобрело у нее крайние формы: она отвергла несколько прекрасных партий, и объявила о своем твердом решении никогда не выходить замуж. Обетом безбрачия Шарлотта окончательно порвала с действительностью. Она предпочла жить в мире грез. Ее мыслями и чувствами полностью завладела суровая доблесть античности; культ родины, республики и самопожертвования сделался ее религией. Шарлотта заимствовала у Корнеля девиз "Все для отечества!" Лейб-медик Марат В отличие от Шарлотты Корде, с отрочества думавшей об отечестве, республиканец Марат с детства мечтал о славе. Вот что он писал о себе с обескураживающей откровенностью: "С раннего детства меня мучила жажда славы; когда мне было 5 лет, мне хотелось быть школьным учителем, в 15 лет профессором, в 18 лет писателем, в 20 лет творцом гениальных произведений, а затем в течение всей моей жизни моим постоянным стремлением было стать апостолом и проповедником высших идей". Марат действительно обладал незаурядными способностями. Когда пора юношеских мечтаний миновала, Марат выбрал медицинскую карьеру и получил диплом доктора медицины. Его мастерство обеспечило ему место лейб-медика при дворе графа Артуа, члена королевской фамилии. В медицинском мире Марат слыл сторонником живосечений и экспериментов над животными. Однажды он даже заключил с неким мясником контракт, по которому тот поставлял ему для опытов предназначенных к забою животных. Сохранилось письмо Марата, где он выражает свои мысли и чувства по поводу собственных упражнений: "Желая оказать много добра одним, приходится причинять немного боли другим; только таким образом можно стать благодетелем человечества". Однако эксперименты над животными не принесли Марату широкой известности. Зато революция открыла перед ним возможность для экспериментов над людьми. Скальпель был заменен гильотиной, и десятки тысяч людей были лишены жизни в соответствии с уже известным принципом "Желая оказать много добра одним, приходится причинять немного боли другим". Влияние Марата на парижан было ужасающим. В сентябре 1792 года возбужденная толпа вломилась в парижские тюрьмы и растерзала находящихся там "аристократов", то есть всех, кто попался ей под руку священников, дворян, буржуа, мещан, крестьян, мужчин и женщин... Заправилами этой бойни были нанятые Маратом уголовники. Только в Париже погибло более тысячи человек. А его примеру последовали и некоторые другие города. Оправданного Марата толпа увенчала дубовым венком и на руках отнесла из суда домой. Эпистолярный жанр Неудивительно, что Марат стал для Шарлотты Корде воплощением зла; она считала его главным вдохновителем насилия, которое ежедневно совершалось у нее на глазах, и о котором она читала в газетах. И она решилась на убийство. Рано утром 9 июля 1793 года Шарлотта села в дилижанс, идущий в Париж, и навсегда покинула Кан. Через два дня Шарлотта приехала в Париж, где остановилась в одной из гостиниц. Два дня у нее ушло на то, чтобы получить доступ в Конвент, где она надеялась встретить Марата. Но выяснилось, что Марат болен и уже несколько дней не присутствует на заседаниях. Приходилось на ходу менять первоначальный замысел, поскольку ждать выздоровления Марата было немыслимо каждый день множил аресты и казни. 13 июля Шарлотта, проснувшись рано утром (Париж не повлиял на ее провинциальные привычки), села за письмо Марату: "Гражданин, я приехала из Кан. Ваша любовь к отечеству дает мне основание предполагать, что Вам интересно будет узнать о несчастных событиях в этой части республики. Будьте добры принять меня и уделить мне несколько минут. Я доставлю Вам возможность оказать большую услугу Франции". Затем она отправилась в Пале-Ройяль, где теснились торговые лавки. У ножовщика она купила за два франка громадный кухонный нож с рукояткой из черного дерева в бумажном футляре под шагреневую кожу. Была в этом какая-то жуткая символика, о которой Шарлотта, конечно, не подозревала: сторонник живосечений был обречен погибнуть от того инструмента, которым он некогда орудовал "для блага родины и человечества". Пока лавочник заворачивал покупку и считал деньги, уличный глашатай новостей прокричал о только что свершившейся казни над тридцатью национальными гвардейцами, обвиненными в покушении на депутата Конвента. Шарлотта ничем не выдала своих чувств. Выйдя из лавки, она взяла извозчика до дома Марата. Дверь открыла женщина со стеклянным глазом, сторожиха Обэн. "Марат болен, сказала она, и никого не принимает". Шарлотта пыталась настаивать, но, поняв, что это бесполезно, передала письмо и вернулась в гостиницу. Там она написала Марату второе письмо: "Я написала Вам сегодня утром, Марат; получили ли Вы мое письмо? Надеюсь, Вы мне не откажете ввиду важного дела; достаточно того, что я несчастна, чтобы иметь право на Ваше покровительство". А около шести вечера девица Корде надела серую полосатую юбку из канифаса и шляпу с черной кокардой и зелеными лентами и вновь отправилась на улицу Кордильеров, 20. Смертельный удар Поднявшись на этаж, где была квартира Марата, Шарлотта увидела, что дверь в нее открыта; сторожихи не было. В передней кухарка Марата искала ложку, чтобы подруга Марата, Симона Эврар, могла размешать для него лекарство кусочки глины в миндальном молоке. Кривая Обэн складывала на полу листы "Друга народа" (газета издавалась дома у Марата). В эту минуту в квартиру вошли двое Пилле, который принес Марату счет за последний номер, и Лоран Ба с кипой бумаги для "Друга народа". Марат лежал в ванне, которую ему прописали врачи (у него была экзема). Он принял Пилле и подписал счет. Когда Пилле вышел от Марата, одноглазая Обэн убеждала девушку уйти. Пилле уже ушел, когда на шум из кухни вышла Симона Эврар. Узнав, что посетительница приходит во второй раз, она согласилась пойти к Марату и спросить, не примет ли он ее. Ванна размягчила Марата, и он согласился поговорить с юной республиканкой из Кана. Симона проводила Шарлотту через столовую, впустила девушку в ванную и, закрыв дверь, вернулась в переднюю. Спустя два часа, когда все уже свершилось, она уверяла следователя, что инстинктивно ощутила опасность но, возможно, это был просто укол ревности. Как бы то ни было, на всякий случай она еще раз заглянула к Марату: Шарлотта спокойно сидела около ванны спиной к окну. Тогда Симона прихватила стоявшее здесь блюдо с телятиной, рисом и мозгами, предназначенное для ужина, и ушла. Едва она поставила блюдо на кухне, как из ванной донесся хриплый клекот. Она рывком распахнула дверь. Ко мне, мой добрый друг! пробулькал Марат, и его голова упала на грудь, погруженную в быстро красневшую воду. Струя крови толщиной с палец била у него из груди, и темные ручейки уже бежали к дверям спальной. Бледная Шарлотта стояла у окна: нож лежал на полочке ванны среди газет, которые быстро набухали от крови. Арест О том, какой разговор состоялся между Маратом и Корде, известно из ее показаний. Марат поинтересовался, каковы политические настроения в Кане, что делают тамошние жирондисты. А потом потребовал назвать их имена. Шарлотта послушно стала перечислять, Марат вносил их в записную книжку. (Перекинутая через ванну доска служила ему письменным столом). Хорошо, сказал он наконец своим замогильным голосом, через несколько дней я отправлю их на гильотину. В следующую секунду он увидел торчащую из своей груди черную рукоять ножа Шарлотта вложила в удар все силы. Боль пришла позднее. Независимость 27/06/98